Забыли пароль?Регистрация
Корейский фактор в процессе формирования японского языка PDF Печать E-mail
Автор: Administrator   
02.03.2008 02:46

Проблемой родства корейского и японского языков ученые стали заниматься еще более трех веков тому назад. Правда, вплоть до 1945 года в Японии этой проблемой занимались достаточно мало в связи с тем, что правящими кругами насаждалась теория “божественного происхождения японской нации”, которая отрицала саму возможность существования каких-либо родственников. В 1717 году Араи в своей книге “Восточные вкусы” приводил сравнение двух языков, а в конце 18 века Фудзихара Сёгухацу выдвинул теорию родства японского и корейского языков. Эти работы, посвященные исследованиям родства двух языков, часто ограничивались поверхностным сравнением схожих по произношению слов из лексического запаса корейского и японского языков, не обращая внимания на другие закономерности. С начала 20 века изучение корейско-японских языковых связей учеными Японии было в основном направлено на доказательство происхождения корейского языка от японского, что отражало тенденциозность исследований, соответствующих той политике, которую проводила Япония в отношении Кореи. Наиболее представительными учеными, занимавшимися в довоенный период исследованиями в области корейско-японских языковых связей, являлись Канадзава Сёдзабуро, Симмура Идзуру, Огура Симпэй.

С активным проникновением Японии на международную арену в конце 19 века на проблему происхождения японского языка обратили внимание и западные ученые (Gutslaff, de Rosny, Edkins, Aston). Но в отличие от японских ученых, западноевропейскими лингвистами и историками были выдвинуты несколько гипотез о генетических связях японского языка. Наиболее популярными из них являлись “северный” и “южный” теории происхождения японского языка. Сторонники “северной” теории, пытаясь доказать родство японского языка с алтайскими, часто сравнивали лишь их лексическое сходство, что не могло не носить фактора случайности. Первой научно систематизированной работой в этом плане стали исследования Астона В., выраженные в его труде “A Comparative Study of the Japanese and Korean language”, опубликованном в 1879 году. Его работа оказала большое влияние на ученых, занимавшихся научными исследованиями в области родственных связей японского языка. Тем не менее, строгого доказательства родства японского и корейского языков в первой половине 20 века найти не удалось, хотя основатель алтайского языкознания Рамстэдт Г. довольно глубоко вел исследования в этой области, а профессор Хельсинского университета в 1920 году впервые конкретизировал родство японского языка с языком Пуё. Это привело к тому, что многие ученые стали склоняться к версии о происхождении японского языка от австронезийских языков.

В 1910 году был опубликован научный труд Канадзава Сёнабуро “Об общности происхождения японского и корейского языков”, который был направлен на утверждение теории родства корейцев и японцев. Тем не менее, эти работы сравнивали лишь лексическое сходство и не обращали внимания на другие закономерности в процессе изучения родства корейского и японского языков.

Но в послевоенный период, когда были отброшены всякие идеологические рамки и научные круги получили большие возможности в научном исследовании происхождения японского языка, корейскими и японскими учеными (Оно Сусуму, Хаттори Сиро, Хасимото Мантаро, Ли Ги Мун), активно занимавшимися историей языка и диалектами Кореи и Японии, а также анализом древних фольклорных текстов, в процессе компаративного изучения корейско-японских связей, были обнаружены устойчивые и закономерные фонетические правила, указывающие на близкое родство корейского и японского языков.

В 1963году в японском журнале “Тёсэн гакухо” появилась статья корейского лингвиста Ли Ги Муна, давшее новое направление в поисках источников происхождения японского языка. Обратившись к материалу, касающегося древних языков Корейского полуострова, Ли Ги Мун и сторонники его теории (То Су Хи, Мураяма С.) обнаружили, что ближайшим родственником японского языка является язык государства Когурё и племенного союза Кая (Карак), впоследствии вобранные языком Силла, завоевавшим эти государственные образования. После объединения Кореи язык Силла - прямой предок современного корейского языка - стал постепенно ассимилировать языки Когурё, Пэкче и Кая, в результате чего на территории Корейского полуострова образовался стандартный для корейской нации язык. Корейский лингвист Ли Гын Су, опираясь на тождество суффиксов Когурё и Силла, считает, что когурёский и силлаский языки имели общую лингвистическую связь, являясь диалектами одного языка, один из которых впоследствии вобрал в себя другие. Согласно “Самгук саги”, 6 общин Сораболь, явившихся, впоследствии, основой в создании государства Силла, вели свое происхождение из Чосон, в этническом составе которого когурёсцы занимали значительное место. Основываясь на этом, можно предположить, что язык Когурё был промежуточным звеном между древнеяпонским языком и языком Силла, тем более что язык Когурё имеет определенные параллели как с древнеяпонским, так и силласким языками.

На данный момент в исторических летописях “Самгук саги” и “Самгук юса” сохранилось всего около 80 слов языка Когурё и чуть более 10 - языка Кая в основном топологического характера. Но несмотря на недостаточность материала сходство между многими словами древнеяпонского, когурёского и каяского языков весьма очевидно. В качестве примера приведем сравнение нескольких слов из когурёского, каяского и древнеяпонского языков:

  Древнеяпонский Когурёский Каяский
Рот кути - кути
Море нами нами нами
Земля на-ви на на
Долина тани - тан
Вода ми мэ мэ
Гора такэ тар тар
Дерево ки кы -
Дверь то - тор
Заяц усаги осагам -
Медведь кума кома кума
Чеснок мира маыр -

О родстве языков говорит и сходство числительных когурёского и древнеяпонского языков, впервые отмеченное Симмура Идзуру.

  древнеяпонский когурёский
три ми мит, миль
пять иту уту
семь нана наным
десять тово ток

Приведенные примеры наглядно свидетельствуют о близких родственных связях японского языка и языка Когурё, на котором говорили народы, проживавшие в районе Северной Кореи и Южной Маньчжурии. Столь тесное родство языка Когурё, по-видимому, можно объяснить вторжением на Японские острова северокорейских полукочевых племен, чей язык после захвата островов стал использоваться как средство общения не только среди пришельцев, но и среди местных жителей.

Но, несмотря на очевидные факты близкого родства когурёского и древнеяпонского языков, наитеснейшие контакты, отмеченные в летописях, Япония поддерживала с Пэкче, язык которого был родствен древнекорейскому, но при этом вобрал в себя и когурёские элементы, так как господствующий класс, создавший государство Пэкче, был когурёского происхождения. Судя по летописям “Самгук саги”, правители Пэкче, также как и Когурё, вели свою родословную от пуёского рода. Отражая своё родство с пуёсцами, пэкческие короли одну из своих столиц назвали “Пуё”. В своих многочисленных посланиях ванов Пэкче ко двору китайских императоров неоднократно подчеркивалось единство происхождения Когурё и Пэкче. В китайских летописях “Наньши” сообщается, что язык пэкчесцев сходен с когурёским.

Вообще, корейский лингвист То Су Хи делит язык на две категории: 1)язык раннего Пэкче, родственный языку Когурё и 2) язык позднего Пэкче, близкий языку Силла.

В ранний период, когда из северной части Корейского полуострова в район реки Ханган стали переселяться представители Когурё, в Пэкче был распространен язык, принадлежавший к северной языковой ветви Пуё. В процессе захвата государством Пэкче земель племенного союза Махан, происходило смешение когурёского языка, используемого переселенцами с севера, с языком местных племен, принадлежавшего к южной языковой ветви хан. Несмотря на это государству Пэкче был свойствен билингвизм, когда аристократические круги и местное население продолжали говорить на собственных языках.

В поздний период, в результате продолжительных войн с Когурё, Пэкче потеряла свои северные территории, где находилась центральная ставка пэкческих королей и проживала основная часть выходцев из Когурё, которые принадлежали к северной языковой семье. Потеря территорий в районе реки Ханган и перенос столицы во внутренние районы Пэкче отразился на том, что между языками Пэкче и Когурё постепенно стали появляться различия, связанные с внедрением языка местных племен хан в “аристократический” язык Пэкче. Именно в этот период между Пэкче и Японией были наиболее активные отношения, происходившие, в том числе, и на языковом уровне. Некоторые ученые предполагают, что в 6-7 веках официальным языком общения в первой столице Японии – Нара был именно пэкческий язык. То Су Хи, подчеркивая, что большинство дошедших до наших дней слов из языка Пэкче относится именно к позднему периоду, провел сравнение с древнеяпонским материалом, тем самым пытаясь доказать родственные связи между Пэкче и Японией.

  Язык Пэкче Древнеяпонский язык
1. кас, кат "сторона" ката "сторона"
2. коро "лошадь" курума "повозка, запряжённая лошадью"
(вполне возможно, что это слово проникло в японский язык под влиянием вторжения “всадников-завоевателей” когурёского происхождения, внесших в лексикон жителей Японских островов терминологию кочевых народов).
3. кома, кума "медведь" кума "медведь"
(в древности животные семейства медвежьих в Японии не обитали, поэтому появление слова “медведь” является результатом прямого заимствования из языка переселенцев с Корейского полуострова. По-видимому, жители Японских островов также ассоциировали слово кома - без каких-либо лексических изменений- с когурёсцами, прибывшими в Японию, так как, по преданию, они являлись потомками сына Неба и медведицы. Не случайно впоследствии японцы именовали государство Когурё не иначе как “Кома”.
4. кути "название птицы" кути "сокол"
(в корейских летописях это слово не встречается, но в 11 свитке “Нихонсёки” сообщается, что императору Нинтоку была преподнесена странная птица, которую никто из придворных не знал. Когда позвали виночерпия и показали ему птицу, он сказал, что эта птица в большом количестве водится в Пэкче, легко приручается и хорошо служит людям. Поскольку пэкчесцы называли эту птицу “кути”, название было заимствовано из пэкческого языка со значением “сокол”).
5. кыры "сокровища" кура "сокровищница"
6. ки, куи "замок, крепость" ки, куи "крепость"

 

(как ранее отмечалось, после гибели Пэкче, беженцы из этого государства, осевшие на территории Японии, боясь вторжения танско-силлаской армии, стали возводить фортификационные сооружения корейского типа. Местные жители, прежде не встречавшие подобных сооружений, при обозначении данных объектов использовали пэкческое слово).
7. кото "муз. инструмент" кото "старинный музыкальный инструмент"
(несмотря на существование в “Кодзики” легенды о японском происхождении этого музыкального инструмента, специалисты считают, что слово “кото” было заимствовано из Пэкче).
8. макумо "муз. инструмент" макумо "духовой музыкальный инструмент"
(этот музыкальный инструмент использовался специально для исполнения музыки корейского типа).
9. нами "море" нами "волна"
10. таль "гора" такэ "гора"
11. там, тум "круглый" там "окружать"
12. ра (на) "земля" на (но) "поле"

 

(слово было явно заимствовано из корейского языка, поскольку оно часто встречается в географических названиях древней Кореи. Например, компонент на(ра) входит в названия таких государственных образований, как Силла или Сораболь (яп. Сираги), Имна (Мимана), Тхамна и т.д.).
13. миль "вода" миду "вода"
14. маль, мури "группа" мура "группа", "стая"
15. пури "деревня", "селение" мура "селение" (прояп. пурэ)
16. сйома "остров" сима "остров"
17. сури "вершина" сора "небо"
18. чира "маленький камень" тири "пыль"
19. коранъ "тёмно-красный" кура "тёмный", куро "чёрный"
20. супи "красный" саби "ржавчина"

софо "земля красного цвета"

Приведенные выше лексические сходства говорят, прежде всего, не о простом заимствовании древнеяпонским языком слов из языка Когурё, Пэкче и Кая, а о близком родстве этих языков и методичном и поэтапном проникновении корейского языка на Японский архипелаг, подтверждающим историческую взаимосвязь между государственными образованиями на Корейском полуострове и Ямато.

Эта взаимосвязь полностью отрицает предположение некоторых японских ученых (Эгами Н., Хаттори С., Исида Э.) о том, что, несмотря на наличие общего языкового предка, японский и корейский языки разделились несколько тысяч лет тому назад, в результате чего японский язык сформировался уже в эпоху яёи. По этому поводу Арутюнов С.А. занимает нейтральную позицию, считая, что в период яёи между языками пришлого населения Северного Кюсю и представителями центральных районов Японии уже не существенной разницы, и поэтому в период завоевания в этом отношении особых сдвигов не произошло.

Более того, большинство лингвистов склоняется к тому, что в эпоху яёи японский язык только начинает формироваться. Японский лингвист Оно Сусуму полагает, что в Японию японский язык был занесен вообще только после 300 года н.э.

О том, что процесс формирования японского языка под влиянием корейских племен растянулся на длительный период, говорит тот факт, что, несмотря на определенные различия, представители островов Рюкю близки японцам лингвистически, антропологически и этнографически. По данным глоттохронологии, разделение японского и рюкюского языков произошло 1500 лет тому назад, т.е. примерно в 4 веке н.э. Исходя из этого, можно предположить, что в это время на Северном Кюсю появилась большая группа людей, прибывшая с Корейского полуострова и вытеснившая из данного района часть проживавших там людей. В результате этого предки рюкюсцев ушли на юг, а пришельцы, которых можно назвать предками японцев, расселились не только на Кюсю, но и на острове Хонсю, Сикоку и других прилежащих островах. Об этом свидетельствует то, что диалект Кюсю является промежуточным между диалектами рюкюского и западно-японских языков. Кроме того, наибольшее количество пришедших с материка неологизмов характерно для диалектов Кюсю, в то время как наибольшее число архаизмов встречается в японском диалекте района Тохоку и южных диалектах Рюкю.

Таким образом, исходя из того, что на протяжении многих столетий происходили весьма активные контакты между жителями Японских островов и племенами-пришельцами, а также, учитывая параллели, имеющиеся между языками Когурё, Пэкче и Карак, о которых упоминается ещё в древних китайских источниках, японский язык можно соотнести как родственный группе древнекорейских языков, которые можно назвать пуёской группой. Что касается рюкюского языка, то его можно отнести к одной из ветвей протокорейского языка, на котором говорили жители Корейского полуострова в период неолита.

Конечно, переход Японии к политике самоизоляции привел к тому, что в дальнейший процесс эволюционирования японского языка вмешались языки тех племен, которые не успели ассимилироваться с переселенцами периода яёи и кофун, представлявших родственных корейцам племен. Это и привело к активным заимствованиям лексических элементов из австралонезийского языка, фонетической трансформации японского языка, приведшей к упрощению речи. Но как бы то ни было, племена, долгое время находившиеся в тесных языковых контактах со своими соседями, постепенно и надолго сохраняют лексические, фонетические и грамматические черты чужого языкового строя. До сих пор состав современного японского языка обнаруживает явную близость к древнекорейским терминам охотничьего и примитивного земледельческого хозяйства, а также лексики, связанной с частями тела человека, явлений природы, цветов, животных, одежды и т.д.

Свадеш М. установил, что за 1000 лет в любом языке заменяются около 19% основного словарного фонда. Основываясь на утверждении Свадеша и учитывая, что 60-70% слов корейского и японского языков составляют слова китайского происхождения, можно предположить о близости корейского и древнеяпонского языков и о превалирующем влиянии корейцев на формирование современной японской нации, хотя участие аборигенов в отдельных местностях не исключается. Доказывая родство корейского и японского языков, советский лингвист Старостин С.А. выяснил, что праяпонский язык в пределах стословного списка имеет с пратюркским языком 18 совпадающих слов, с прамоногольким – 17, с пратунгусо-маньчжурским – 15, а с австронезийским – всего 6. В то же время праяпонский и среднекорейский языки в пределах 100 слов имеют 25 совпадающих слов. Применяя подобную лексикостатистическую процедуру, Старостин, с одной стороны, развеял теорию австронезийского происхождения японского языка, а с другой заметил, что японский язык примерно равноудален от тюркского, монгольского и тунгусо-маньчжурского, но находится явно ближе к корейскому, что дает ему повод утверждать, что в алтайской языковой семье выделяется особая “полуостровная подгруппа в составе корейского и японского языков. Исходя из этих данных, Старостин считает, что эта полуостровная подгруппа отделилась от общей алтайской семьи в 3-4 тыс. до н.э.

По мнению Арутюнова С.А., в корейском языке такие процессы, как дивергенция прилагательного и глагола, стирание гармонии, упрощение состава гласных, протекают медленно, тогда как в японском они были ускорены и сейчас либо завершены, либо близки к завершению. Bидимо, для этого должны были существовать весьма серьезные причины, которые начали действовать после территориального и культурного отрыва японского языка от родственного корейского.

Оно Сусуму, занимавшийся лексическим сравнением корейского и японского языков, отразил в своих работах родственную связь около 1000 слов. Им приводился учет и значение корней корейского языка, который давал возможность установить родство и между теми корнями древнеяпонского языка, которые могли бы показаться мало похожими. Например, древнеяпонское слово му (“глаз”), родственное корейскому нун, постепенно трансформировалось в мэ. Правда, некоторые радикально настроенные исследователи японского языка, основываясь на том, что в древнекорейском языке, также как и в современном японском, существовал закон открытого слога, считают, что японцы до сих пор разговаривают на древнем корейском языке, в то время когда с корейским языком происходила модернизация. В качестве доказательства приводится тот факт, что в древности слово “утро” корейцы произносили как аса. В Японии до сих пор употребляется это слово без изменения, тогда как в корейском языке оно трансформировалось в ачхим. Таким образом, корейскими учеными утверждается, что современный японский язык является застывшей формой “островного диалекта” корейского языка. Примером является сходство японского языка с диалектом острова Чеджу. Например, приглашение войти на стандартном корейском языке звучит как осо осипсио, тогда как на острове Чеджу эта фраза произносится как ирусимаси (ср. с японским – ирасяимасе).

Для определения генетического родства двух языков необходимы условия, при которых бы наблюдалось наличие между современными языками системы устойчивых фонетических соответствий, большого количества совпадающих базисных лексических единиц и грамматических морфем.

Для подтверждения генетического родства между корейским и японским языками приведем несколько примеров, свидетельствующих о лексическом сходстве этих языков на современном этапе:

  корейский японский  
1. пада вата "море"
(известные японские лексикологи Сиратори Куракито, Канадзава Сёдзабуро, Уэда Моннэи, Мураками Наодзиро и др. Считали, что японское слово вата со значением “море” является корейского происхождения. В пользу этой версии говорит тот факт, что в диалектах Рюкю и поныне существует слово бата “залив”. Это ещё раз подтверждает то, что в период яёи с Корейского полуострова на остров Кюсю прибыла значительная группа людей, говоривших на протокорейском языке. Впоследствии они были вытеснены с острова Кюсю ещё более значительной группой носителей культуры кофун и вынуждены были уйти на острова Рюкю. Позднее, в процессе трансформации и развития языка, когда у древних людей море перестало ассоциироваться лишь с проливом, через которое шло регулярное сообщение между Корейским полуостровом и Японским архипелагом, жители Японии море стали обозначать словом уми, тогда как слово вата стало нести значение “переправляться через море”, “приехать из-за моря”, как напоминание о том, что предки японцев прибыли на Японские острова из-за моря. (Например, в “Кодзики” государство Пэкче называется вата-но миякэ, которое японскими преводчиками переводится как “заморская житница”. Автор толкового словаря “Гэнкай” Оцуки Фумихико объясняет слово вата от слова ватару “переправляться”, но со значением “море”: Цусима ватари (Цусимский пролив), вата-но хара (морское пространство), ватанака (в море), Ватацуми (морское божество).) В то же время представители Рюкю по-прежнему сохраняли тот язык, на котором они говорили ещё на рубеже веков.
2. хорани тора "тигр"
(животные семейства кошачьих в древней Японии не было, и поэтому японцы узнавали о них лишь из рассказов очевидцев, то есть переселенцев на Японские острова с материка, одновременно заимствуя и слова).
3. пат та "поле"
(земледельческий термин та “поле” в японском языке встречается очень часто, особенно в географических названиях и именах. Например, из 5736 географических названий префектуры Ниигата – 926 (1/5 всех названий) включает в себя слово та. Между тем этот термин корейского происхождения, отражающий вклад переселенцев с Корейского полуострова в освоении земельных угодий и развитии сельского хозяйства в Японии. Именно на современной территории префектуры Ниигата древние “Фудоки” отражают интенсивное поселение пришельцев из Кореи и освоение ими земель. Как установлено, японское слово та произошло от корейского слова пат, впоследствии трансформировавшееся в древнеяпонское пата (сейчас произносится как –хатакэ) и сокращенное до одного слога - та. Предполагается также, что японское слово та происходит от корейского ттанъ “земля”.
4. чок токи "время"
5. чот тити "молоко"
6. кот кото "вещь"
7. сом сима "остров"
8. мом ми "тело"
9. мит мото "низ"
10. у уэ "верх"
11. ком кума "медведь"
12. сасым сиси "олень"
13. турым цуру "журавль"
14. таль (так) тори "курица"
15. пэм хэби "змея"
16. поль хара "степь"
17. пиккаль хикари "цвет"
18. паныль хари "игла"
19. кхаль кари "нож"
20. сат сати "стрела"
21. намуль нама "овощи"
22. кат каса "соломенная шляпа"
23. сут сусу "уголь"
24. маыль мура "деревня"
25. наль нару "рождаться"
26. наль на "сырой"

На этих примерах нужно отметить, что корейские корневые слова большей своей частью являются односложными с гласными на конце, тогда как японские корневые слова чаще всего двухсложные. По всей видимости, различия возникли в связи с тем, что слова древнего японского языка, постепенно отходя от своих общих с корейским языком лексических сходств и подчиняясь ставшему обязательным в японском языке закону открытого слога, отягощались новым гласным, чаще всего -а. Такую тенденцию можно проследить на примере корейского слова поль (“поле”), где хорошо видна корреляционная связь между японским и корейским языками. В процессе трансформации японского языка –п, который существовал и в древнеяпонском языке, сменился на современный –х, а к корню по правилу открытого слога добавилась гласная –а. Таким образом, корейское слово поль трансформировалось в хора. Но в процессе сокращения количества гласных в японском языке и исчезновения открытого гласного -о:, его заменили на удобный звук -а. это привело к образованию современного японского слова хара.

Приведя лишь некоторые примеры лексического сходства и опираясь на серьезные исследования японских, корейских, а также западных ученых, можно сказать, что в корейском и японском языках существовал и поныне существует ряд общих тенденций развития языка, говорящих о том, что японский язык имеет с корейским языком наиболее родственные связи, нежели с другими языками Восточной Азии. Это дает основание говорить о выделении корейского и японского языков в особую подгруппу алтайской языковой семьи, начавшую формироваться в 3-4 тыс. до н.э. Такое близкое родство корейского и японского языков, по всей видимости, было связано с серьезными миграционными процессами между корейским полуостровом и Японским архипелагом в1 тыс. до н.э.- 1 тыс. н.э.

Большинство ученых не сомневается, что такие процессы на Японских островах стали возникать после того, как переселенцы с Корейского полуострова столкнулись с местным населением австронезийского происхождения. Японский ученый Идзуи Х. утверждает, что японский язык, основа которого сформировалась в какой-то части материка, пришел на Японские острова, когда там уже были в ходу языки народов южного происхождения, занял господствующее положение по отношению к этим языкам, асссимилировал их и сам претерпел некоторые изменения. Опираясь на подобное мнение и предполагая, что наиболее вероятным местом происхождения японского языка является Корейский полуостров, можно говорить о том, что так называемый “японский язык” стал называться японским лишь после того, как прекратились регулярные языковые контакты с Корейским полуостровом. Перефразируя слова Идзуи, можно сказать, что не основа японского языка сформировалась на территории Корейского полуострова, а корейский язык, носители которого были переселенцы, проник на Японский архипелаг и стал основой в формировании японского языка. В подтверждение этому существует мнение, что в древности корейский и японский язык составляли одно целое и имели хождение на Корейском полуострове. Но после переселения части корейских племен на Японские острова язык, который они несли с собой смешался с островными диалектами и, впоследствии, превратился в современный японский язык. Принесенный же корейскими иммигрантами на острова язык, долгое время оставался языком общения как между различными местными племенами, так и общения их с представителями Корейского полуострова. Не исключено, что после прекращения контактов с материком, корейский стал языком аристократии, нежелавшей разговаривать на “варварских” языках жителей окраин Японии.

Иванов А.Ю. Влияние корейского языка на процесс формирования японского языка// Вестник Центра корееведческих исследований ДВГУ (Материалы международной научной конференции “100 лет корееведения в ДВГУ). – Владивосток, 2000. С. 52-60.